Валентина Чепига
Валентина Чепига pодилась в Ленинграде в 1979 году. Переводчик, преподаватель русского языка и перевода. Кандидат филологических наук по специальности «Романские языки», защитила диссертацию по творчеству Ромена Гари. Редактор рубрики «Переводы» журнала Лиterraтура. Переводила на французский Владимира Маяковского, Игоря Северянина, Евгения Замятина, Михаила Яснова, Лилию Газизову и др. Переводила на русский язык Жака Горма, Филиппа Бека и Бриса Бонфанти. Переводы публиковались в журналах Лиterraтура, Интерпоэзия. Автор книги для детей «Невероятное путешествие Хвостика и его друзей» (2022). Живёт и работает в Страсбурге.
ПОЧЕМУ ПОЭЗИЯ С.К.К. НЕ ПОДДАЕТСЯ КОНСЕРВНОМУ НОЖУ
(С. К. К. Время Сомы, «Free poetry», ЧБ, 2025. – 42 с.)
Сергей Кудрин, выступающий под творческим псевдонимом С. К. К., суть исследователь, работающий на стыке академической мысли и глубинного художественного поиска: поэт соединил строгую философскую подготовку и активные разработки современного поэтического андеграунда. Творческий метод С. К. К. связан с исследованием пограничных состояний и погрешностей восприятия, что находит отражение в его публикациях, а как руководитель альманаха «Хижа» он активно формирует современный поэтический ландшафт. В своих же книгах С. К. К. выступает как мистик, философ и лингво-экспериментатор.
Сборник С. К. К. «Время Сомы» (2025) представляет собой языковой эксперимент на стыке метафизической поэзии, психоделики и академической философии: автор, будучи специалистом в области онтологии и теории познания, исследует погрешности человеческого восприятия через призму измененных состояний (со-знания). В его поэзии трансперсональных переживаний мистический опыт и оккультная терминология сталкиваются с бытовой повседневностью, а в прозотекстах сборника сознательно деформируется язык, используются намеренные очепятки, заумь и генеративные алгоритмы.
Направление, в котором работает С. К. К. в этом сборнике, можно, вероятно, охарактеризовать как пост-концептуальную метафизику или нео-авангардный мистицизм. В чем-то С. К. К. наследует традиции Генриха Сапгира и Геннадия Айги, уходя в область формо-текстов, переплетая системы разных культур.
Пост-комментарий к этому сборнику написал поэт Вадим Банников (может быть, вы помните его парадоксальное «если нет выхода тогда / иди сюда»), и его текст представляет собой герметичный критический метакомментарий, написанный на языке самой поэзии С. К. К., где «Время Сомы» интерпретируется как пространство онтологической деформации. В этой оптике сборник предстает как «голографическая стиральня» и «кристаллическая микстура», где мифологические фигуры ‒ от Лотреамона-Зангези до парфянского царя Винни-Пуха ‒ сплавляются в единый психоделический поток, преодолевающий границы личности. Через образы «сомов-цукуеми» и «меховых рубинов» автор подчеркивает вязкую, алхимическую природу текста, который функционирует как «Deus ex machina», смазанный метафизическими камнями.
В целом книга С. К. К. ‒ это событие «закабаления экстатиков», стремящихся к окончанию реинкарнаций через ритуальное взбаламучивание языка и разрушение привычной структуры человеческого восприятия. Понятие «закабаление экстатиков» в контексте творчества С.К.К. и представленного метакомментария можно интерпретировать как парадоксальный процесс фиксации или закрепощения состояний высшего духовного и эмоционального подъема (экстаза) в жесткую структуру текста: толстое, жирное, широкое закабаление выступает как высшая форма концентрации, где духовная свобода и лингво-дисциплина сливаются в одно целое. Это одновременно и добровольный плен в пространстве смыслов, и способ придать форму тому, что по своей природе бесформенно.
Пред-комментарий к тексту писал Игорь Сатановский, поэт, художник, переводчик. Этот пред-комментарий суть интеллектуальный жест, фиксирующий состояние остолбенения перед текстом, который невозможно вскрыть обычными (языковыми) методами. По сути, это определенное признание в том, что поэзия С. К. К. работает как плотная, почти физическая преграда, как нечто тяжелое, скрытое за повседневной оболочкой, что может в любой момент обрушиться на читателя. Вместо того чтобы пытаться рационализировать язык эмоций и хаос знаков, автор пред-комментария выбирает прокрастинацию как единственно верную стратегию работы с текстами С. К. К..
Мы остановились на пост- и пред-комментарии, чтобы создать вокруг «Времени Сомы» необходимую дистанцию (круговую ди-станцию), предохраняющую читателя от попытки линейного и упрощенного прочтения: для поэтики Сергея Кудрина такое обрамление критически важно, оно служит своего рода герметичным шлюзом, подготавливающим сознание к переходу из плоскости рационального языка в область вязкой метафизики. Пред-комментарий Игоря Сатановского фиксирует пограничную ситуацию ‒ момент, когда аналитический ум пасует перед булыжником текста, а пост-комментарий Вадима Банникова закрепляет пройденный опыт, переводя его в статус алхимического со-события.
Такой подход подчеркивает, что перед нами сложный когнитивный объект, не требующий на самом деле расшифровки. Наличие двух полюсов ‒ остолбенения в начале и закабаления в конце ‒ позволяет поэту легитимизировать хаос и превратить его в структурированную систему прорицаний. В конечном счете, эти комментарии важны именно потому, что они не объясняют поэзию С. К. К., а соприсутствуют ей, обозначая то место, которое она занимает в общем теле литературы: а именно, такая поэзия необходима как зона декомпрессии смысла, через которую осуществляется сброс избыточного давления человеческой логики. В пространстве регулярной поэзии, стремящейся к гармонии и соразмерности, письмо С. К. К. выполняет роль анти-энтропийного насоса: оно возвращает слову его до-логическую, магическую – мятежную! – тяжесть.
Место его поэзии ‒ на самой кромке палладианского бара реальности, где регулярный стих встречается со своим зеркальным отражением, но она далеко не отрицание традиции, вовсе нет: важно понимать, что к этому сборнику не нужно подходить с интеллектуальным консервным ножом, пытаясь вскрыть его и обнажить чистое содержание. Подобная вивисекция обречена на провал, ибо внутри этой жестяной оболочки нет отделяемого продукта ‒ там находится лишь сама стихия взбаламученной сомы, и любая попытка механического взлома лишь затупит инструмент об алкамнезию и меховые рубины, оставив читателя ни с чем перед лицом этой плотной, пульсирующей и бесконечно ускользающей преграды. Поэзия С. К. К. не вскрывается.
А теперь со-/по-читаем:
???
ШАМ-ПА-ТО БУ-ТУ-ЛА
???
ЦИС-ТЮ-ЛИ КО-НЬ-МО
???
БО-ЖЭ-ВА СА-ХА-ГИ
Гремит Сэцубун
Гулкими катанами
Дзенских дровосеков.
РАРОХЕНГА (маори)
фиилргнано суишть выомшкий поорх
8 = зимний иград
ЖакПеруан
Поэма
[жанр ввела в обиход дочь Эдгара Аллана По— Эмма]
"Дурманище рэйки"
Малость погодя ты кардинально взорвалась ‒ шмальнула из рогатки магнетическим флюидом в храмовой колокол. Да тебя не пустили туда псалмами наперед задом, сочтя передатчицей хмельного искушения. Надеялась перекантоваться самурайшей внутри старообрядческого монастыря. В Беловодье ты спряталась от самозапоев.
Звякните из жаровни преисподней.
«…ротялукьлак йынйиролак…», ‒ Снегурочка.
«…пуохивк со мыннеортсв моротялитнев…», ‒ Дед Мороз.
Зашугать лозоходством ‒
Примерять хитон ангела.
Zaklinala ego skryt'sya vo dvortse Tsarya Mira. Uprashivala otsidet'sya tam do zaversheniya monomanii. Obache on ne vyterpel, vsyo vereschal pro ih shpionskoe venchanie v Hrame Groba Gospodnya. Vmeste s tem eyo s davnih por ne trogali onye stsenki. Ona obosobilas' ot nego, op'yanyayas' novym zlatodelatelem.
XVI) Дематериализация солей;
XVII) Веселящий амулет;
XVIII) Невидимка-экстази;
Вскормишь стайку
Голубей-волхвов.
Графо-тексты же, которыми изобилует сборник, лучше читать в верстке самой книги, они визуально нуждаются в поддержке всей геометрии страницы.
Подводя некий промежуточный итог, можно сказать, что сборник С. К. К. представляет собой герметичный континуум и приведенные фрагменты демонстрируют работу с языком на уровне распада и последующей сборки в новые формы: от заклинаний, напоминающих фонетические ключи к иным измерениям, до деформированной орфографии, которая имитирует сбой в системе передачи данных между сознанием и клавиатурой.
В целом сборник и сам является физическим воплощением пограничных состояний. И/по/вой-дем?
