ПАРАДОКСАЛЬНО, НО ФАКТ

Рецензия на роман Виталия Рачковского «Бремя апостолов» (Москва, «Стеклограф», 2025)

Из многостекольного разноцветного калейдоскопа книг прозы, изданных «Стеклографом» в прошлом году, я выбрала именно роман Виталия Рачковского «Бремя апостолов», поскольку это многогранное, стереоскопичное произведение, которое заслуживает самого пристального внимания любителей интеллектуальной прозы и философской литературы.

Меня позабавило высказывание Дмитрия Данилова на недавней конференции в рамках выставки NonFiction, где он сказал о какой-то книге, что она «прекрасна и многостранична». Так вот, предупреждаю сразу – «Бремя апостолов» многостраничное, но ключевое здесь – безусловно прекрасное произведение. Я бы определила его жанр, не как роман даже, а как макромир, в котором переплетаются философские размышления, мистические образы и напряженная психологическая драма.

В центре повествования почти постоянно – одинокий (и многостраничный – по-своему!) князь Милош, который переживает сложный внутренний кризис. Его путь наполнен столкновениями с собственными демонами, переоценкой ценностей и болезненным осмыслением окружающего мира. (Недаром и на обложке книги нас встречает тот самый врубелевский демон в современной интерпретации). Через призму переживаний Милоша и раскрываются ключевые темы романа.

Первую обозначу, пожалуй, как тему вечного страдания и его оправдание. Милош размышляет о праве человека на страдание, особенно когда его благополучие построено на труде и лишениях других.

Вторая тема вынесена, собственно, в название романа – «Бремя апостолов». Речь идет о семейных и родовых связях. История рода Апостолов (да, это фамилия – а вы как сперва подумали?) пронизана трагизмом: жажда власти привела к падению клана, казням и вычеркиванию имен из дворянских списков. Милош ощущает груз ответственности и одновременно отчуждение от прошлого величия семьи.

Звучит в романе и кризис идентичности. Герой ищет свое место в мире, разрываясь между светской жизнью, философскими исканиями и глубинными эмоциональными переживаниями. Его внутренние метания отражают вечные вопросы о смысле существования и собственном предназначении. Это происходит для читателя через противопоставление внешнего блеска и внутренней пустоты. Светские вечера, роскошные дворцы и праздная жизнь контрастируют с мрачными размышлениями, отчаянием и ощущением бессмысленности, которые терзают нашего главного героя.

Вообще Рачковский любит прием контраста, выводя его в авторский метод. Резкие переходы от ярких, почти карнавальных сцен светской жизни к мрачным, удушающим описаниям внутренних переживаний создают напряженную атмосферу и усиливают демоничность и драматизм.

Автор также использует сквозные символы – образы темных коридоров, наполненных тенями, река отчаяния и другие, поистине мистические элементы служат не просто фоном, а становятся отражением душевного состояния героя.

Однако внутренние монологи Милоша, его противоречивые эмоции, страхи и желания, хоть и переданы с поразительной точностью, показались мне слегка затянутыми. Не хватает роману немного интриги, здесь как будто нет антагониста, нет внутреннего врага, кроме собственных терзаний.

Но зато блистательным «плюсом» я нахожу философскую насыщенность ткани романа, исполненную маэстро Рачковским без излишней назидательности и напряженную атмосферу, которую он мастерски выдерживает до конца всей своей «многостраничности».

Одним словом, «Стеклограф» опять подарил литературному миру подлинный алмаз. «Парадоксально», – как сказали бы геологи. «Но факт!» – как ответили бы критики.