ВЕЧНАЯ ТЕМА

Рассказ

Сегодня Аля чувствовала себя особенно несчастной. Объяснить, почему, внятно не могла даже себе. В последнее время ничего такого вроде не случилось. Поэтому, как с ней часто бывало, начала копаться в далеком и недалеком прошлом.
Вроде у нее семья как семья. Она, муж, дочка. Жизнь давно уже текла в привычном русле – дом, работа. В выходные гостили у мамы, которая любила собирать всех родственников. На следующие – приглашены на дачу к родителям мужа. Вечерами сидели у телевизора или встречались с друзьями. Все как у людей. «А так хочется забиться в угол и реветь», – грустно подумала Алька. Но на это у нее не находилось ни времени, ни места. Она не оставалась в одиночестве. Дома муж, доченька, на работе – сослуживцы. Поэтому все переживания ворочались глубоко внутри. Вот разве что дорога от дома до работы. Если не встретились попутчики, то целых сорок минут она могла копаться в воспоминаниях и беседовать с той внутренней страдающей Алькой.
Она ходила знакомой дорогой, где каждый газон, кустик, дерево и каждый поворот изучены до мелочей. В этот день ей повезло никого не встретить, и она шла, ничего и никого не замечая. Сначала память перенесла ее в первые годы семейной жизни. Тогда муж смотрел на нее такими влюбленными глазами, что находящиеся рядом люди не могли скрыть улыбки. Конечно, ей это нравилось. «А какой женщине не хочется, чтобы на нее так смотрели?» – подумала Алька и тут же добавила: «Теперь-то где этот взгляд-любование? Нет его. Может, это нормально?» Но тут же возникли возражения: «Уже на втором-то десятке? А дальше что? Почему тоска гложет, словно потеряла что-то очень нужное, если все здоровы и благополучны? Что тебя так тревожит? Что не так?»
Как понять, почему хуже и хуже становится, размышляла Аля, цокая каблуками. Попробуй поделиться с кем-нибудь, так сразу посыплются глупые вопросы:
– Пьет? Бьет? Изменяет?
Аля поморщилась и продолжила: «А если не пьет, не бьет и не изменяет?». Голосом коллеги предпенсионного возраста в голове прозвучал следующий стандартный вопрос:
– Зарабатывает мало или деньги в дом не приносит?
«Фу!» – подумала Аля и даже передернула плечами. «Да нормально зарабатывает и деньги приносит». Но коллега не унималась:
– Так какого рожна тебе еще надо? Живи и радуйся.
Алька представила ее реакцию, если бы назвала причину своей тоски и даже улыбнулась:
– Счастливой себя не чувствую! Во сне его часто вижу.
Аля словно увидела удивленные глаза коллеги и услышала тембр ее голоса.
– Так он же рядом лежит. И снится? Смешно.
«Совсем не смешно», – думала Алька. «Снится он, но совсем другой. Во сне от него шла волна нежности и любви. Эта волна накрывала с головой, и становилось невероятно хорошо. Там, во сне, он понимал, спасал и утешал. Рука родная, родная и взгляд тот, прежний». Эти ощущения во сне бывали такими яркими и конкретными, что просыпалась Аля с чувством тепла и радостного щемления в груди. «Это же хорошо!» – попыталась убедить она вечно сомневающуюся половинку себя. Это воспоминание приобрело тонкий и сладкий запах цветущего шиповника и розоватый оттенок. Алину руку что-то царапнуло, и она оглянулась. Взгляд наткнулся на огромный, колючий, взъерошенный и неухоженный куст шиповника, и тут же ее мысли опять потекли в другом направлении. «Чего тут хорошего? Как раздавалось привычное “Привет”, волна исчезла. Не оставалось ни нежности, ни любви. Ничего, только одиночество». Вторая Аля тоже не унималась:
– Ну, подруга, ты даешь! Только вчера к друзьям в гости вместе ходили. Какое же тут одиночество?
На что первая продолжала ворчать:
– В гости-то ходили вместе, а сидели порознь. И так всегда. Все мужья рядом с женами сидели, а мой – черте где. Знаю, что случайно получилось. Но другие-то специально рядом уселись!
Аля так разволновалась, что даже шаг ускорился. Вчерашний вечер предстал перед глазами, словно она шла не на работу, а опять домой после маминого застолья. Муж привычно выставил локоть, держись мол. Не хотелось. Шагали рядом. Думали каждый о своем. Даже когда она держалась за мужнину руку, он всегда забегал вперед. Ноги длиннее, шаг шире. Альке приходилось его тормозить. В это раз за локоть не зацепилась и через пару минут уже отставала метра на полтора. Муж этого не заметил. Окликнуть? Зачем? Пусть идет. Пока поднялись до третьего этажа, расстояние увеличилось. Он открыл дверь квартиры ключом, вошел и... закрыл дверь. Интересно, подумала она вчера, когда он заметит, что меня нет? И осталась на лестничной площадке.
Вроде просто толкни дверь и войди. Не хотелось. Она стояла за дверью своей квартиры и посматривала на часы. Слышала, как он разделся и прошел в комнату. В коридоре воцарилась тишина. Потом раздались шаги мужа в сторону кухни. Чайник поставил. Опять ушел в комнату.
Аля упрямо стояла. В ней возрастала тревога. Глупо получилось, думала она, а входить все равно не хотелось. Часы продолжали тикать. В тишине коридора их тиканье звучало особенно громко. Десять минут прошло, двадцать. Ей становилось не то, что тревожно, а даже страшновато. Зачем она это затеяла? А если до утра не заметит? Входить по-прежнему не хотелось, уйти не могла, ведь там дочь.
Прошло полчаса. В коридоре послышались легкие шаги доченьки. Они проследовали в гостиную, затем на кухню, опять в гостиную.
– Папа, а где мама? – спросила девчонка.
– Не знаю, мы вместе пришли, – услышала Аля ответ мужа.
Это называется вместе, с возмущением подумала она. Его тяжелые шаги направились в кухню, в ванную и, наконец, к входной двери.
Муж распахнул дверь, понял. Разозлился. Развернулся и ушел внутрь, оставив дверь нараспашку. Аля подумала: «Интересно на кого разозлился? На меня или на себя?»
До ответа на этот вопрос Аля не докопалась – время вышло. Перед проходной она надела на лицо улыбку и достала пропуск.