КАК Я БЫЛ ОФИЦИАНТОМ

Глава из неопубликованного романа «Я - миллениал»

На летние каникулы я не ездил домой. Мой сосед, студент-звукач Арсений, уезжал чуть ли не в мае, досрочно закрыв сессию, а я оставался на все лето один в комнате общежития и только тогда отдыхал – от людей, от дома, от семьи.

К началу июля в общежитии уже почти никого не оставалось, а те, кто оставались, знали друг друга поименно. В их числе был мой знакомый по общежитию Слава, который предложил мне выходить с ним на ночные смены в клуб «Ветер» на Думской, где он работал старшим официантом. Пока я туда устраивался, только и разговоров было, что о десятках тысяч чаевых за ночь, но по факту в некоторые дни (а точнее – ночи) посетители не оставляли вообще ничего, а в среднем – хорошо, если рублей пятьсот, и то их нужно было отдавать управляющему.

Только Слава умел сдавать от двух до пяти тысяч еженощно, а владелец клуба – парень по имени Макс, всегда ходящий в рэперской шапке и обладающий высоким крикливым и крякающим голосом, – после каждой смены давал Славе тысячу-другую из общака, а остальным – только раз в неделю. Слава к своим девятнадцати годам уже выглядел, как вьючный крестьянин в услужении у молодого нагловатого помещика. Работа официанта, несмотря на слухи о баснословных чаевых, не была легкой и тем более – приятной. А уж работа официантом в ночном клубе вообще была похожа на узаконенное рабство.

Когда я туда устраивался, то думал, что более хлебного места не найти: раскрученный клуб в центре города, где тусят мажоры, депутаты, нефтяники и подружки всех этих щеглов. Я представлял, что они будут сыпать деньгами направо и налево, и что к осени уже заработаю на какой-нибудь скромный пежо. Но по факту я всю ночь бегал в зеленом передничке по забитому до отказа помещению с заказами типа «Коньяк с колой», «Лонг-Айленд» или «Секс на пляже» от лиц, которые названия коктейлей, скорее всего, узнали-то только сейчас, а от гопарей отличались лишь тем, что не всегда сочетали спортивки с туфлями. Порой они даже надевали цветастые, отвратительного оттенка рубашки или белые майки, как у Димы Билана, а не только футболки с какими-то пятнами Роршаха на груди.

Бегал я по залу иногда с бокалами, а иногда нужно было переносить ящики с пивом или водкой прямо через танцующих и пьяных визитеров. Еще в перерывах между беготней необходимо было выбивать оплату за коктейли. Благо в спорных ситуациях специально обученные охранники – бывшие собровцы – в случае, если какой-нибудь особо наглый щукарь начинал бычить, набивая цену себе и своим розеткам (так в те времена называли девушек), охлаждали таких быков очень быстро и профессионально.

Первые и единственные свои чаевые размером в двести рублей за ночь я заработал к концу третьей недели непрерывной ночной работы два через два. Поскольку я был стажером, мне не платили раз в неделю, обещали только через месяц работы и принимать заказы разрешали не всегда и далеко не у всех столиков.

Помню, была пятница, разгар лета. В те сутки мы работали с восемнадцати часов вечера до пяти утра, устал даже Слава. Он как-то особенно понуро зашел в раздевалку в конце смены, сел на лавку, свесил голову и своим тяжелым дыханием напоминал загнанную лошадь. Слава был высоким и худым, с еще в целом несформированным телом, но лицом в ту минуту тянул на все тридцать. Следом в раздевалку вломился Макс. Он был навеселе. Сев рядом со Славой, он закинул руку ему на плечо и сказал со смехом:

– Славик, ёпт, че, голову повесил? – и обратился к остальным: – Парни, все молодцы! Все свои чаевые сегодня оставьте себе! Угощаю!

После этих слов Макс достал красную пятитысячную бумажку, наклонился к Славе и положил купюру в наружный карман его рубахи, похлопав по груди в области пятерки.

– Тебе, родной, от меня, заслужил.

Слава поднял голову и посмотрел на Макса в упор, а тот потрепал его по щеке и подмигнул.

Слава объективно делал больше всех: он координировал официантов, следил за оплатой счетов, разруливал конфликтные ситуации и привлекал охрану при необходимости. А сейчас смотрел на Макса тяжелым, глухим взглядом, не отражавшим ничего, кроме тупой усталости и недоумения.

«Это мой последний рабочий день здесь», – подумал я, глядя на эту картину и сжимая в кулаке свои чаевые.

…Двести рублей – ровно столько я заработал за почти месяц работы официантом ночного клуба.