Татьяна Пушкарева – поэт и прозаик. Выпускница Ростовского государственного университета (ныне ЮФУ). Публиковалась в журнале ПОЭtree freeДОМ, в литературно-художественном альманахе «Артикуляция», в онлайн-версии журнала «Этажи», сборниках «Шальные истории», «Одна женщина, один мужчина». Лонг-листер поэтической премии «Легкое перо» (2021 г.), шорт-листер писательского конкурса издательства «Настя и Никита» (2022 г.). Директор по развитию центра арт-терапии и интермодальной терапии искусствами «Делаландия».

То, что трижды сказал, то и есть


Рецензия на роман Эдуарда Веркина "снарк снарк"


Эдуард Веркин – писатель-стайер, бегун на длинные дистанции, сильный и выносливый. Начиная с 2004-го, когда вышел его первый роман, он ежегодно развивал и пополнял созданные им серии фантастических книг для подростков. В 2018-м наконец-то вышел роман для взрослых, о котором говорили много и чаще всего хвалебно. Вторую книгу поклонникам пришлось ждать не так долго. «снарк снарк» сразу был назван литературным событием прошлого года. Этой осенью мы можем найти роман Эдуарда Веркина в списке финалистов «Большой книги» и в шорт-листе «Ясной поляны».
В одном из интервью Эдуард Веркин рассказал, что писал эту книгу около 10 лет, начинал, откладывал, возвращался, переиначивал текст. Но эти швы и перелицовки незаметны, скрыты самой структурой повествования: роман состоит из двух объемных частей, каждая часть из многочисленных глав, каждая глава сложена из описания событий и потока сознания главного героя – Виктора. А поскольку он писатель, то трансляции эти многообразны: здесь и воспоминания, и сюжеты ненаписанных книг, и выдуманные биографии, и фантазии о будущем. Все это теснится, наезжает одно на другое, под натиском воображаемого реальность постепенно начинает меняться, течь, детали одного слоя проникают в другой. То, что Виктор и его друг (позже – враг) Хазин произносят в рамках саркастичной полубредовой болтовни, чтобы отделаться от кого-то, чтобы скрыть свое неведение или продемонстрировать нежелание общаться, внезапно становится частью мира, влияет на жизнь крошечного города Чагинска. Читатель все время должен быть настороже, наблюдать за рассказчиком и окружающими его людьми и предметами, сопоставлять детали паззла – некоторые вообще могут оказаться не из этого набора.
Многослойность романа увеличивается бессчетными литературными отсылками. Исследовать их – отдельная работа. Там проглядывают и Салтыков-Щедрин, и Чехов, и даже, пожалуй, Виктор Пелевин. Но начать придется с названия, отправляющего нас к Кэрролловской «Охоте на Снарка». Если вы помните, у английского классика и любителя нонсенса не было ни малейшего понимания того, кто же такой этот Снарк. Дважды его выкликающий роман тоже не приближает нас к пониманию природы таинственного существа, зато дает почву для размышлений о том, кто в этом романе Снарк, кто Капитан, кто Пекарь. Иногда кажется, что Снарк – это сам главный герой, ведь Кэрролловский персонаж «постный, но хрустящий, поздно просыпается, не понимает шуток, честолюбив и в целом безвреден». Каждую из этих черт впрямую или метафорически можно найти у Виктора. Правда, Снарк имел пристрастие к передвижным купальням. Не знаю, можно ли засчитать бассейн гостиницы во второй части романа за таковую. О Снарка, если вы помните, можно зажигать спички. В свете этого привязанность Виктора к ютуб-каналу «Современный Прометей», создатель которого красиво жжет спички перед камерой, тоже кажется ироничным приветом Льюису Кэрроллу. Но если главный герой – это Снарк, тогда кто на него охотится? И кто является его ужасным двойником Буджумом? Нет ответа – ни у Кэрролла, ни у читателя.
Во многих аннотациях книгу заявляют как остросюжетную, построенную вокруг исчезновения двух подростков. Но она, скорее, о невозможности человека смириться с неизвестностью, о притягательности тайны и жажде справедливости. И, конечно же, никакой остроты, если подразумевать под нею стремительные погони, быструю смену эпизодов, чередование взрывных событий и энергичные действия, здесь не найти. Все резкое, внезапное, порывистое будет растворяться в туманах, поднимающихся от болот, вязнуть среди плохих дорог, размываться дождем, растушевываться ветками деревьев и прибрежными камышами.
Но прием срабатывает идеально: читателю очень хочется выпутаться из трясины, разобраться во всем, встать на твердую почву, если не истины, то хотя бы правды. Беда в том, что этого не случится. Все, что даст нам автор, – возможность самим достроить и додумать сказанное намеками и выраженное околичностями. То есть, если вы любитель открытых финалов и странных обстоятельств, – эта книга для вас, если нет, то обходите ее стороной.

Made on
Tilda