Ольга Сульчинская

Ольга Сульчинская – писатель, переводчик, редактор, психолог. Родилась в 1966 году в Москве, где и живет по сей день. Автор журналов «Арион», «Новый мир», «Октябрь», «Знамя», «Дружба народов», «Иностранная литература», «Этажи», «Формаслов» и др., а также четырех поэтических книг: «Amor brevis» (Изд-во Руслана Элинина, 2007), «Апрельский ангел» (Art-House Media, 2010), «Волчок» (Воймега, 2013), «69 стежков» (Prosodia, 2023) и книги по психологии «Личные границы» (АСТ, 2024). Трижды лауреат Международного Волошинского конкурса (2005 – поэзия, 2022 – поэзия и проза), дипломант премии Московский счет (2013), лауреат премии журнала «Новый мир» (2018). Участник антологии «Contemporary Russian Women Poets» (Carcanet Press, 2005) и 34-го международного поэтического фестиваля в Труа-Ривьер (Канада, 2018). Стихи переводились на английский и французский языки. Работала копирайтером, редактором, преподавателем, с 2010 до января 2025 года работала в журнале Psychologies, последние 8 лет в должности шеф-редактора. В настоящее время ведет частную психологическую практику и продолжает литературную деятельность.

СМЕШИВАЯ ДЫХАНИЕ


Стихотворения


1.

Давай мы сядем на метро,
поедем слушать джаз
и снова будем пить мерло,
как пили прошлый раз,
орешки будем грызть, болтать,
на скрученной трубе
шилклопер будет нам играть,
а я прижмусь к тебе,
не так, не так, как прошлый раз,
как будто времени не счесть,
а так, как будто бы у нас
всего полгода есть.

2.

Как будто из воды громадное
крыло выходит стрекозиное,
и ветер хлопает прохладною
полупрозрачной парусиною

и надувает – разгоняется
веселый серф над гладью водною
и небо нежное склоняется
над светлой лодочкой свободною,

и я смотрю прищурясь с берега
на это легкое и вечное,
как будто времени немерено
у нас и лето бесконечное.

3.

Проживаешь жизнь – и она тебе не нужна.
Остаются даты, события, имена,
номера телефонов, почтовые адреса,
фотокарточки, тапочки, времени полчаса...

Проживаешь жизнь – и она уже не твоя.
Остаются любимые, родственники, друзья,
сослуживцы, соседи, сограждане, вся страна,
вся Европа, Америка, Африка... не нужна.

Проживаешь жизнь, и больше тебя в ней нет.
Ты проходишь насквозь, как сквозь пыльные окна свет.
И уходишь в себя, и там, глубоко внутри,
открывается смерть и говорит: «Смотри!».

4.

Похожи горы на коровьи шкуры,
в проплешинах, подпалинах, снегах,
идут они, покорны и понуры,
идут – и небо держат на рогах,

а мы с тобой, беспечные, на лыжах
слетаем вниз по взмыленным бокам,
и пьем тузлук, и снег шершавый лижем,
целуемся и машем облакам.

5.

А возле морга день осенний
так солнцем радостно лучится,
как будто это воскресенье
и не могло беды случиться,

как будто есть еще надежда,
лазейка, выдумка, уловка,
но на покойнике одежда
надета странно и неловко

и все завалено цветами,
к рукам уже не подобраться.
Зато ботинки со шнурками...
И говорят: «Пора прощаться!»,

гроб закрывают осторожно,
несут его в автобус ставить...
И оторваться невозможно.
И ничего нельзя исправить.

6.

Покойник надевает то,
чего при жизни не носил.
Великоватое пальто
«Мешком», «Совсем», «На нем»? – висит.

Он отправляется гулять.
Он снизу смотрит на балкон,
с которого в далекий путь
отправился недавно он.

Он совершенно не такой,
хотя по-прежнему красив.
Помахивает он рукой,
усаживается в такси,
и я хочу его догнать,

и я хочу его спросить...
Я так хочу тебя обнять!
«Опять», «Отнять»,
«Просил», «Простить»,

«Обнять»... И это все не то!
И ты при жизни не носил
такого!... Из последних сил
укатывается авто.

7.

Когда-нибудь когда
сияющие горы
опять увижу я
вершины и просторы
разомкнутых небес
и брызги изо льда
и лыжи подо мной
вздохнут и встрепенутся
и покачнется склон
как обливное блюдце
и нежно запоет
замерзшая вода

и я спрошу: – Ты здесь? –
и ты ответишь: – Да.
Made on
Tilda