НЕВОЗОБНОВЛЯЕМЫЙ РЕСУРС

Стихотворения

***

я живу под собою не чуя
а в земле что ушла из-под ног
ежедневное солнце ночует
как упавший в колодец бинокль

тот кто в первом глядит приближенье
виден мною как будто вдали
слезы выпуклой линзы как шейный
позвонок для подзорной земли

это солнце в которое видно
помещается в логово так
что слепая земля до обидного
представляет собою пятак

закрывающий веки – диоптрий
недостаточно – я невидИм
собираются голуби по три
мы по акции 2+1

ты заснула сегодня за чтеньем
позабыв смотровые очки
и во сне увеличились тени
и уменьшились их светлячки

***

девушки с синими косами
из попугаячьей стали
рано вы сделались босыми
вот почему и летали

рано вы стали волнистыми
только волнение, раби,
есть проступание истины
сквозь преступление ряби

как вы летаете-ходите
ладите между мирами
сказано в старой Space Oddity
звездными говорунами
говорунами-гомерами

***

человек сослал себя в острог
слова – чтобы выжить между строк
ибо казнь была заменена
на пожизненные словосочетанья
на хранящиеся в тайне
имена

как московской барышне рюкзак
густо пересыпанный значками
человеку служит автозак
с беглыми на русском языками
и мелькает в поле березняк

но произошла автозамена
на поверке даже имена –
погоняла стада – незаметно
для себя впрягаются в тела

и мычат себя из человека
тягловою силою тепла
пар касаясь века и чела
оседает как библиотека
где-то в углубление дупла

***

это наш городок и земля его
я над каждой травинкой трясусь
так как небо невозобновляемый
исчерпаемый словом ресурс

вот закончится – будет двухмерная
на земле его память цвести
как проекция веры на верную
смерть ниспосланную в пути

будет догвилль и мелом очерченные
силуэты остывшие от
наших в воздух подброшенных чепчиков
от заоблачных ваших высот

***

как лапками дрыгает таракан
на крыше стола погибая
так я шевелю перевернутыми губами
и слова «люблю» выдуваю стакан

и выгнутой полупрозрачной спиной
на грани расставив воскрылья
бессмертие всклень наполняется мной

мы выпили и покурили

***

ах москва замоскворечье
на дорогах первый снег
человеческою речью
поднимается на смех

грузовой газели агнец
на заклание ведом
то засветится как магний
то как марганец с трудом

растворяется в потоке
пассажирском гужевом
хлебобулочные сроки
не пекутся о живом

человек сложив на землю
свой электросамокат
продолжает словно зелье
как сквозь пальцы утекать

отражаются в витринах
отдающие концы
слышен выговор старинный
тянут ватки с эфедрином
веток долгие шприцы

***

подъемный кран в духоподъемном храме
смеситель мертвой и кривой
воды течет в оконной раме
вниз головой

где в рыбной обуви пошитой из тайменя
крапивной нитью ходит иерей
мечтая в лунное затменье
гулять по глади солнечных морей

и все вокруг приподнято как шапка
волос простым усилием лучей
как если технологии пуш-апа
проникли в биологию вещей

но вдруг смеркается и замолкает
и батюшка поймавший благодать
вдруг видит как ворочает замками
молекул – тать

он входит как весна и к плащанице
сгибается Евангелие в нос
вбирает по странице
и хнычет мертв Христос

и видит пожилой пресвитер
полуденного сряща и себя
в его немногочисленной но многословной свите
довольных жизнью ласковых селян

и вспоминает фильм давнишний Овод
Этель как в сказке Войнич Лилиан
героя и отца его и повод
для отреченья двух гегелиан

с любимыми – сипит – не расставайтесь
всей кровью – бредит – прорастайте в них
священник ощущает катавасию
схожденье во ад и звуков вниз

пурпурно-католическое что-то
и хаг-самеах кто-то говорит
в пустые как глазницы смерти ноты
но пения гидроперит

все все все все на свете осветляет
то девочка из хора наверху
священника из плена вызволяет
и не дает прилипнуть номерку

святой отец не понимает где он
как будто бы он умер и воскрес
но точно сможет (как и его демон)
к решающему бою «сделать вес»

***

от рождения до смерти
дни расставлены не вдруг

как расположенье букв
на клавиатуре qwerty

для удобства чьих-то рук