Михаил Гундарин. Круглый год. Стихотворения

Михаил Вячеславович Гундарин (1968 г.р.) – закончил факультет журналистики МГУ имени Ломоносова. Кандидат философских наук, доцент. Автор более 20 книг различных жанров (стихи, проза, гуманитарные исследования). Лауреат, финалист и полуфиналист литературных премий. Живет в Москве.

КРУГЛЫЙ ГОД

Стихотворения

30 МАЯ

Дешевое и незаконное,
такое же как этот день,
пей пиво, и в стекло оконное
смотри, как поздняя сирень
цветет на всем пути автобуса,
(но сыплется — прощальный дар-
приветом из чужого космоса
звезда к звезде на тротуар).
Еще не тусклое, не блеклое,
веселое, как в 20 лет,
сияет синее за стеклами.
И это тоже нам привет.
Да вот беда — ответить нечего!
Пуста бутылка, темен дом,
и даже солнце нынче вечером.
исчезнет в космосе пустом.

НЕБОСКРЕБ НОЧЬЮ

Минимаркет «Альбина»
В небоскребе Печаль
Измененная глина
Горизонт-вертикаль
Незажженная лампа
Или прыщ призовой
Безволосая лапа
Лезет из мостовой
Ухватиться за звезды
Хочет кто-то внизу
Пить ворованный воздух
Брать пространство на зуб
Грозно выпрямить спину
В небе черном, ночном

В минимаркет «Альбина»
Я пришел за вином

СКАЗИТЕЛЬ У ОГНЯ

То есть звезда, то нет звезды –
И «да», и «нет» одновременны.
Весна оставила следы.
Я знаю, что они нетленны.
Я видел, как идет пожар
Сквозь ядовитые дубравы.
Мне чудился лиловый шар
На дне затопленной канавы.
Как сладок сон про Виннету
Кладущего топор на рельсы!
Я пальцем двигал пустоту,
Шептал судьбе «и не надейся».
И вот я здесь, в чужом краю
Сижу во мраке перед вами.
Сейчас засну и запою
Давно знакомыми словами:
То есть звезда, то нет звезды
Огнем заманивают боги
В непостижимые сады
Куда рожденным нет дороги

***

На острие оптической иглы
семь тысяч
виртуальных чертенят
бессмертье продают из-под полы,
надеждой наполняют главный чат.

А он ушел оттуда, он сидит
на улице окраинной в тени.
Нетрезв, или как минимум небрит…
Но весел, как всегда в такие дни:

его смешат песочница, турник,
забывший все слова усталый дом.
Он дописал сегодня черновик
и больше не нуждается ни в ком.

***

Вот и отвык о себе говорить в человеческом роде,
Стал без труда управлять парой маленьких крыл.
Ангел печали, некрупный, навроде Володи
(Знал ведь значение присказки, да позабыл).

Тихо летит по холодной осенней лазури,
Видя добычу, булыжником падает вниз.
Ты был беспечен и весел, душевные бури
Мимо прошли – получай-ка небесный сюрприз.

Кто никогда не печалился – тот не спасется,
Нужен душе нестерпимого легкий урок.
Мы для него будто ведра в глубоком колодце –
Сто утонуло, но триста он вытащить смог

ТЕПЛЫЙ НОЯБРЬ

Серое небо в маленьких узелках
облачной пряжи. Молча смотрю наверх.
Главное слово мается в облаках,
Как ему там, спрятанному навек?
Теплый ноябрь тихо укрыл страну.
Нам до зимы – как до чужих морей.
Не начинай, ты скажешь, но я начну —
Выкачу лист облачных новостей.
Мы у большого неба на языке:
Сплюнет, проглотит, выговорит как слог?
Что там зажато в облачном кулачке –
Гипсовый Запад, вызолоченный Восток?
Кто станет завтра эхом в чужих горах,
А послезавтра ляжет в подножье гор?
Как мы поймем, что выиграна игра,
Если не знаем правила до сих пор?
Жизнь оказалась дымом. Была легка?
Будет ли смерть внезапной, как стоп-сигнал?
Что там внутри облачного клубка?
Я не нашел ответов, хотя искал.

***

Мы пьем на Сретенке коньяк
В последних числах ноября –
Глотаем маковки церквей.
Каким огнем они горят,
Как согревают изнутри
Московской ночи вопреки!
И кажется, что смерти нет,
Бессмертен мир, бессмертны мы.

ФЕВРАЛЬСКИЙ СНЕГ

колдун взмахнул рукой
но сделал только хуже
тоской моей, доской
с утра прикрыта лужа
и я боюсь упасть
но не боюсь качаться
метелица-напасть
не думает кончаться
в снегу моя земля
по правилам сезона
вот след от костыля
он лег на грязь газона
вот корифей двора –
бездомная собака
я знаю что пора
но не спешу однако
качаюсь на доске
она меня подкинет
летящий налегке
легко свой мир покинет

***

В каких Алиса городах?
Да в общем, ни в каких
Ведь даже в русских небесах
Не обнаружить их

Те города лежат во мгле
Лишь тени да кресты
И даже глубоко в земле
Их не отыщешь ты –

А только в кроличьей норе
Ведущей на Луну
В поддельным лунном серебре
Постыдном пацану

И мы туда не полетим
Пока не принесут
Повестку в звездную dream team –
Военкомат и суд

МАРТ, 1987

Вот-вот растает снег, и колокольный звон,
густой, как русский борщ, прольется на проселок.
Я помню этот вкус, я слышал тот музон –
застрявший в центре лба мучительный осколок.

Бело, красно, черно под шапкой набекрень.
Замотаны очки зеленой изолентой
Промокли сапоги, об этом думать лень –
сверлит мой грозный взор подножье монумента.

Приди скорей, апрель! Пади уже, тиран!
Я до сих пор твержу рефрен весны старинной.
Так лей же горький спирт минувшего в стакан
повинной головы вернувшегося сына.

ПАСТЕРНАК

Когда четверками, восьмерками
Разрежут воздух чьи-то крылья
И вдаль уйдут, едва посверкивая,
Мы разгадаем без усилья,
В какой узор сложились полосы.
Они еще плывут над нами,
Стоящими в траве до пояса,
Участвующими в программе
По прекращению вращения,
По остановке в яркой точке
Июньского солнцестояния,
Где никого поодиночке.
Неважно – будь ли то учения
Или ракетная опасность,
Гость из другого измерения,
Дрон или зонд – все это частность.
Мы все – в секунде, остановленной
Большого счастья накануне.
Глаза в глаза глядим по-новому,
И зной, и смерти нет в июне.