Михаил Гундарин. Вольность. Поэзия. Эссе

Михаил Вячеславович Гундарин (1968 г.р.) – закончил факультет журналистики МГУ имени Ломоносова. Кандидат философских наук, доцент. Автор более 20 книг различных жанров (стихи, проза, гуманитарные исследования). Лауреат, финалист и полуфиналист литературных премий. Живет в Москве.

ВОЛЬНОСТЬ. ПОЭЗИЯ

Эссе

Начну с одной принципиальной вещи. С терминологии. Литература невозможна без – сказать ли «свободы»? Ну, «свобода» – слишком философское понятие; в мире здешнем правильнее, думаю, говорить «вольность». Так вот: писать невозможно без вольности. И, слава Богу, каждый пишущий волен выбирать себе сферу, тематику и эстетические установки. Просто. По собственной прихоти. Так что, если говорить о некоем базовом принципе пишущего человека (конечно, все такие разговоры – большая условность), то вот он – вольность ради достижения своих творческих целей.
Причем вольность, увы, не означает «беззаботность». Потребность сказать что-то важное (ну, не самовыражением же, в конце концов, мы занимаемся) диктует сочетание порыва и рутины. Я вот работаю в вузе больше тридцати лет, и могу точно сказать: иногда к цели ведет рутинное повторение одного и того же много раз. Иногда, наоборот, со-творчество, совместный полет мысли. Все зависит от материала, обстоятельств, аудитории. Ровно также и в литературе.
Например, выбор жанра. Он зависит сугубо от внутренней потребности, от сегодняшнего настроения, но одновременно писать, скажем, рассказ и стихотворение у меня, например, не получается. А вот критический материал и стихотворение – запросто. Право, не знаю, какой вывод можно сделать. Просто – вольность!
Сегодня литература и искусство – это природа сотворенная, но, увы, уже не природа творящая. Со времен Аристотеля и вплоть до XX века было иначе. Потом пришли медиа, вытеснившие кустарное производство смыслов на обочину – и теперь нечего ждать от искусства новых идей для социального мира. Нечего ждать и новых форм изнутри самого ритуализированного процесса. Новые формы могут прийти извне – из смежных гуманитарных областей. Вряд ли они убьют литературу. Но что-то сомневаюсь, что они ее вдохновят на что-то принципиально иное, чем сейчас.
Ведь литература как крупная социальная система живет по внутренним законам, трудно объяснимым и прогнозируемым со стороны.
И вот о пользе литературы, поэзии, в частности… «Полезен также унитаз, но это не поэзия», – писал Николай Глазков. Я консервативно с ним солидарен, хотя для многих унитаз – это уже настоящая классика (вспомним Дюшана). И тексты в соцсетях не поэзия, с одной стороны, и увлечение зарабатыванием денег во внелетиратурных сферах – тоже. Но и то, и другое может использоваться в целях литературы. Как вспомогательный инструмент. А что до личностных характеристик, то поэт может быть трусом, любителем шаурмы, миллионером… (Разного рода отклонения от УК тут не берем.) Его, как говорилось выше, личное дело. Вот авторы текстов популярных песен или рэперы – поэты ли они? То-то и оно, что ответа нет и быть не может.
Мы часто говорим о том, что главным критерием настоящей поэзии, достойной публикации и привлечения внимания максимально широкой заинтересованной публики, является не внешняя техничность и не идеологическая направленность, но сумма неких внутренних качеств. То есть ловко подобранный калейдоскоп образов, даже четко рассчитанная интонация, уж не говоря о виртуозной ритмике и рифмовке – это слабые, негодные критерии. Во-первых, что здесь «хорошее» и что «плохое»? В одном поэтическом пространстве прекрасно уживаются Ахматова и Вагинов, Пригов и Рубцов, которые писали, исходя из совершенно разных, а иногда и диаметрально противоположных литературных критериев. Во-вторых, всему этому, внешнему, можно научиться, имея известные способности. Научат писать хоть под Бродского, хоть под Всеволода Некрасова – учителей и школ довольно (даже слишком). Все не то.
Но что же стоит ценить «внутри» стиха? Например, его сущностное предназначение. Ведь подлинная поэзия – это не самовыражение, не средство сведения счетов с врагами внутри цеха, политическими противниками, с судьбой-злодейкой и прочим. Даже не честное отражение происходящего (для этого лучше подходят другие виды литературы). Поэзия есть способ познания мира в его сиюминутной, преходящей ипостаси – и одновременно мира, обращенного в Большое Время, в Вечность. И – вместе с тем способ познания самого себя как неотъемлемой и уникальной части этого мира.
Вот какие стихи нам нужны. А написаны они могут быть хоть гекзаметром, хоть панковским верлибром, в нашем языке хватит ресурсов на оформление любой поэтической сути, была бы она подлинной!