ЧЕРТОВА ПЯТНИЦА
Рассказ
В этот день, пятницу, 13 сентября, с утра все дела шли не так, как обычно. Неприятности подстерегали меня одна за другой: за завтраком я разбил кружку, которую мне подарили когда-то на день рождения, потом поругался с родителями. На прогулке, когда я хотел перейти дорогу, проехавший по луже автомобиль окатил меня грязью. Первой удачей за день стало то, что я смог занять сидячее место в задней части битком набитого троллейбуса. Вокруг меня толкались люди, впритык ко мне стоял высокий бородатый парень, лицо которого мне показалось знакомым. Я постоянно видел его во время учебы в университете: он работал в студенческом театре, кажется, готовил декорации, а я корректировал газету. Так как театром и газетой руководил один человек, мы постоянно сталкивались в коридорах вуза. Имени парня я не знал, но лицо помнил хорошо.
– Извините… У вас случайно нет брата по имени Иван? – вдруг спросил парень пассажира, сидевшего рядом со мной.
– Да, есть. Брат-близнец, – улыбнулся мой сосед.
– То-то я вижу, что лицо у вас знакомое, а фигура другая. Я когда-то в универе учился с вашим братом. И думаю: он это или не он? И вспоминаю, что у Ивана брат был.
– Извините… Я сейчас не могу говорить, мне скоро выходить. Вы у «Голубого огонька» выходите? – спросил мой сосед симпатичную круглолицую девушку, загородившую ему путь к выходу из троллейбуса.
– А я не знаю, где «Голубой огонек». Я сегодня утром приехала и в Омске ничего не знаю, – ответила она.
– «Голубой огонек» – это остановка в центре, там еще тусуются нефоры, – объяснил мой бывший однокашник.
– Значит, мне туда, – обрадовалась девушка. – Я три дня ехала автостопом из Ярославля, чтобы в Омске потусоваться. Потом, может, в Новосибирск поеду или в Красноярск.
– А где вы остановились? – уточнил бородатый парень.
– В хостеле, но там дороговато. Ищу, где бы можно еще пожить.
– А у меня есть отдельная свободная квартира, – я присоединился к беседе неожиданно для себя. – Я обычно живу здесь, но на левом берегу у меня есть еще одна квартира, свободная. Можете там пожить.
– О! – обрадовался мой бородатый однокашник. – Это человек очень серьезный, я не знаю, как его зовут, но мы вместе учились. Он тогда работал в университетской газете. Вы, наверное, и сейчас там работаете?
– Нет, у меня сейчас своя онлайн-школа, – ответил я. – Я литератор, редактирую людям книжки. Вот сегодня приеду домой и проведу консультацию с одним поэтом из Казани, отредактирую ему два стихотворения за пять тысяч рублей.
– Круто! – удивилась автостопщица. – А пожить – разумеется, за деньги?
– Нет… Бесплатно, – улыбнулся я.
– Чудесно! Будем знакомы! Рита! – девушка протянула мне руку.
– Андрей, – пожал ее руку я. Ладонь была маленькая и теплая, очень приятная на ощупь. «Жизнь дарит мне приключение, – подумал я. – Даже если чем плохим и закончится, неважно. Один раз живем. Потом будет что вспомнить». И продиктовал новой знакомой свой телефон. Она пообещала, что позвонит, если не найдет другого жилья.
В семь вечера мой телефон зазвонил. «Привет! Это Рита! – прокричал звонкий голос в трубке. – Я так и не нашла себе нормальной квартиры. Двое металлюг готовы были меня вписать, но они слишком страшные… У нас все в силе? Я смогу у тебя пожить?» «Да, – с радостью согласился я. – Я сейчас у родителей, а на свою квартиру приеду вечером. Ты где сейчас? В центре? Я за полчаса доеду до кинотеатра имени Маяковского, ты сможешь туда подойти? Тебе все укажут дорогу». Рита согласилась, и я спешно выехал в центр.
К кинотеатру я приехал на три минуты позже, чем мы договаривались. Площадь перед кинотеатром была почти пуста, начинало темнеть. Я несколько минут бродил по пустой площади, настороженно вглядываясь в сумерки, пока не услышал позади крик: «Привет!» Я обернулся. Рита бежала ко мне по ступенькам кинотеатра. «Извини, я зашла в кинотеатр и увлеклась. Он клевый, сталинка, у нас в Ярославле все кинотеатры в торговых центрах, а тут такой советский еще…» Пока она тараторила, я впервые смог ее рассмотреть – Рита была одета слишком легко для сибирского сентября: узкий топ, широкие джинсы, босоножки. За спиной рюкзак. Полненькая, круглолицая, она выглядела очень аппетитной. «Сколько ей лет? Двадцать с небольшим?» – задумался я…
– Пиво будешь? – Рита вывела меня из задумчивости, протянув мне откупоренную бутылку.
– Я вообще-то пиво не очень люблю… – я замешкался.
– А бренди?
– К бренди отношусь намного лучше.
– Кекс, – улыбнулась Рита, протягивая мне вторую бутылку. – Это моя бутылка, я специально везла из Ярославля, чтобы распить в Омске.
Я сделал глоток – ярославский бренди оказался намного лучше местного. Почти не пьянил. Но я решил все-таки не слишком налегать на него.
– Мне надо забрать мои вещи, я оставила сумку в кафе на Ленина, пройдем дотуда? – предложила Рита. – И потом поедем к тебе.
Мы направились к подземному переходу. Сделав несколько шагов по лестнице, девушка остановилась, громко дыша, и схватилась за сердце.
– Что мне в Омске не нравится, – это то, что у вас слишком много лестниц. У меня проблемы с сердцем, я не могу так часто спускаться и подниматься по лестницам. Всюду подземные переходы.
Постояв несколько минут, она отхлебнула бренди, затянулась сигаретой и побежала по лестнице вниз. «Теперь все норм. Кекс», – щебетала она. – «Я оставила свои вещи в кафе на Ленина, там официантка очень похожа на меня, такие же волосы, тоже эстелькой красится, я сразу почувствовала. И оставила у нее сумку с вещами. Зайдем за ними».
Выйдя из перехода, Рита увидела красивую девушку в черной кожаной куртке и бросилась к ней.
– Оооо! Вы прекрасно выглядите! – закричала моя гостья, протягивая ей руку. – Будем знакомы! Рита!
Девушка – высокая блондинка в черной куртке – удивленно остановилась, глядя на Риту расширенными глазами. Моя гостья продолжала тараторить:
– Я только хотела сказать, что мне очень понравилось, как вы выглядите! Очень стильный лук! Я путешествую, здесь на несколько дней, хочу погулять, давайте завтра встретимся! Запишите мой телефон!
Хихикая, блондинка записала телефон Риты. «Спасибо. Я позвоню».
– Кекс, – улыбнулась Рита.
Мы пошли по Любинскому проспекту, отхлебывая бренди из горла. Я несколько раз сфотографировал Риту на фоне исторических зданий и памятников. Вдруг она крикнула: «Атас!» – и спрятала бутылку за пазуху. Я проследил за ее взглядом и увидел машину ДПС, стоявшую у остановки общественного транспорта. Только этого не хватало. На то и пятница, тринадцатое…
– Хорошо, что ты их заметила, – поделился я с Ритой. – Я только сегодня выплатил предыдущий штраф за то, что в августе шел на дачу по левой стороне дороги. Я вообще не знаю, где право, где лево, никогда не различал. Я все лето так ходил и не знал, что нарушаю правила! А тут рядом гаишники ехали, остановились и оштрафовали. Только выплатил штраф. Было бы круто, если бы сразу после этого меня оштрафовали снова!
– Вроде они нас не видят, – осторожно прошептала Рита. – Ладно, вот мое кафе, я зайду на минутку. Постой пока тут.
Она юркнула в кафе «Лаванда». Я часто бывал на Любинском проспекте и хорошо знал многие кафе на нем, но на это впервые обратил внимание. Кафе находилось в одном помещении с цветочным магазином: половину зала занимали столики для посетителей, половину – цветочная витрина. Можно было отужинать в приятной цветочной атмосфере и купить букет. «Хорошая идея», – отметил я.
Прошло минут пять, и Рита выбежала из кафе с огромной черной сумкой. Мы прошли к остановке транспорта, от которой уже успели отъехать гаишники, и залезли в набитый автобус. Рита примостилась на небольшой площадке сбоку от чужого сиденья, сумку положила на колени, я встал рядом. Моя гостья попыталась зарядить свой телефон от зарядного устройства, находившегося в сумке.
Как только телефон начал работать, она набрала номер.
– Алло, мама, у меня все нормально, я бухать еду, – защебетала она. – Уже вписалась. У мальчика. Адрес? Андрей, какой твой адрес? Архитекторов, один дробь два. Дать ему трубку?… Андрей, ответь моей маме! Только свой номер ей не давай, а то будет звонить в три часа ночи!… – Рита протянула мне телефон.
Очень усталый голос в трубке спросил:
– Назовите еще раз свой адрес.
Я назвал адрес, прибавил:
– Не бойтесь, я надежный, у нас все в порядке, я прослежу за Ритой. Все будет хорошо. Сколько мне?… В октябре будет 36. Я адекватный, не переживайте, все будет нормально.
В телефоне что-то ухнуло, и связь прервалась. Наверное, Рита недостаточно зарядила свое устройство.
– А ты старший, у кого я вписываюсь, – хихикнула моя гостья. – До этого был рекорд – 33 года. Сказал бы мне кто-то в пятнадцать, что я в восемнадцать буду жить в Омске у парня 36 лет! Я бы в ужас пришла.
«Сказал бы мне кто-то три дня назад, что я познакомлюсь в троллейбусе с 18-летней неформалкой и приглашу ее жить к себе, я бы тоже в ужас пришел», – подумал я. – «Что поделаешь, бывают такие дни, когда здравый смысл отказывает. И это даже хорошо».
В битком набитом автобусе я не заметил, как мы проехали нашу остановку, выходить пришлось на следующей. Дорога к моему дому от этой остановки шла в гору, и после преодоления очередной лестницы Рита снова схватилась за сердце и опустилась на землю, примостилась на поребрике и отхлебнула бренди. Я сел с ней рядом.
– Блин… Хороший город, но лестниц много, – вздохнула девушка. – И металлюг. В клубах. Ваши металлюги сексисты и шовинисты. Я сегодня искала панков, а нашла металлюг! Я больше люблю панков, они всегда пускают к себе пожить. Я как-то жила в одной квартире с двадцатью панками! Я сама не панк, но с ними мне лучше всего.
Делая остановки через каждые десять шагов, мы за полчаса дошли до моего дома. Попутно Рита успела забежать в алкомаркет и купить шесть бутылок сидра, энергетик, коньяк и две пачки доширака. «Я не могу не накормить того, у кого живу, – объяснила она. – Это моя благодарность за то, что есть, где переночевать».
Зайдя домой, я первым делом начал показывать Рите достопримечательности моей квартиры – вытащил из шкафа гипсовый череп, анатомическое пособие, купленное когда-то в лавке художника.
– Это Бонифаций, бессмертный Бонифаций. Бывший светский лев. Он охраняет мою квартиру. Представляешь, залезут воры, откроют шкаф, а там череп! Испугаются и убегут.
– Кекс, – улыбалась Рита.
– Это газета, здесь на две страницы у меня интервью в рубрике «Издательский бизнес». Я в городе не последний человек, меня здесь все знают. Так что ты не зря сюда попала, я много интересного могу рассказать.
– Кекс.
– А это деревянная рыба, мне на прошлый день рождения подруга подарила. Ручная работа. Ее кладут на стол, в глазу зажигают свечу, на хвост ставят кружку. Можно пить при свечах… Слушай, а давай зажжем свечу? Я за год ее так ни разу и не зажег.
– Кекс, – Рита мгновенно зажгла стеариновую свечу зажигалкой. Я погасил свет, комната погрузилась в полумрак, по стенам заплясали тени. Мы с Ритой сидели, отпивая бренди и постепенно погружаясь в мечтательное состояние. Вскоре бренди закончился, мы принялись за сидр и коньяк. Я произносил тосты: «За здоровье непьющих!», «За омские дороги» и другие, чтобы посмешить Риту.
Через некоторое время телефон моей гостьи зазвонил.
– Я же говорил, что мама будет звонить ночью, – уже заплетающимся языком сказала она и прокричала в трубку: – Мама, все нормально, я бухаю! У нас скоро полночь, у тебя девять, у нас полночь! Не звони мне больше!
В трубке раздалось недовольное плямканье, и связь прервалась.
– Мама очень беспокоится за меня и может в три часа ночи позвонить… У нее проблемы с часовыми поясами. Хорошо хоть, она не возражает, что я лесбиянка, – мечтательно протянула Рита.
Мое лицо вытянулось. «Она это говорит, чтобы от меня отмазаться? Или… это правда?» – подумал я.
– Да, она в с-советское время была знакома с одним геем, поэтому не возраж-жает, – продолжала моя гостья. Согласные она выговаривала уже с трудом. Я в полумраке разглядел обручальное кольцо на ее большом пальце. «Наверное, правда, – решил я. – Кольцо она бы специально не носила. Это знак для своих».
– Я что подумал… Может быть, вызовем проститутку и попробуем втроем? Ты к ней спереди, я сзади… У меня телефон есть… – от отчаяния предложил я.
– Не-е, – мотнула головой гостья. – Я моногамная. У меня есть девушка, и я ей верна. И с мужчинами совсем не могу. Хотя тебя понимаю – я внешне похожа на бишку, меня постоянно за нее принимают. У меня нет лесбийского вайба. Поэтому я на твое предложение не обижаюсь. Не переживай… Скажи одно: а здесь можно курить?
– Я сам не курю, – замялся я, – но теоретически можно в туалете и на балконе. На балконе, впрочем, запретили. В подъезде висело объявление, что нельзя. Пепел летит вниз на машины.
– А я бутылку возьму и буду туда пепел ссыпать. Пошли на балкон?
– Угу… Пошли, – мотнул головой я, и мы направились к балконным дверям.
Двери поддались не сразу, мы вдвоем тянули их на себя, я – сверху, моя гостья – снизу. С большим трудом нам удалось выползти на балкон. Рита села на деревянный пол по-турецки, я примостился напротив нее.
– Как ты думаешь, сколько у меня классов образования? – спросила Рита.
– Нууу…. Девять, – предположил я.
– Нет, восемь с половиной. Когда мне было шестнадцать, папа умер, я бросила школу и с тех пор езжу по России. Меня для формальности пристроили к какой-то онлайн-школе, за меня друг доучивался, так что у меня документы есть.
– А где ты была? В каких регионах? – заинтересовался я.
– Много где. В Москве, Питере, Архангельске, Кирове… Киров ненавижу, меня там дважды задерживали как несовершеннолетнюю и возвращали домой. В Екатеринбурге была, Челябинске, весь Урал изъездила. В Сибири впервые. О! А у вас видны звезды! – она вытаращила глаза на небо. – С той стороны Урала я их не видела…
– Я вообще-то сам никогда у нас звезд не видел, – огорчился я. – Может, это оттого, что я плохо вижу. Поэтому тебе охотно верю. Если над нами есть звезды, я только рад.
Вдруг Рита вскочила и прижалась к окну. Оказалось, в оконное стекло билась крыльями бабочка. Моя гостья несколько минут пыталась поймать ее ладонями, наконец поймала и выпустила с балкона.
– Зачем ты это сделала? – спросил я.
– Я выпустила ее на свободу, – гордо заявила Рита.
– Так она теперь умрет. Ты руками стерла с ее крыльев чешуйки, и она не сможет лететь, – объяснил я.
– Ну… – задумалась гостья. – По крайней мере, она умрет на свободе. А не у чужого окна. Она бы все равно здесь погибла.
«Дельный аргумент, – решил я. – Эта девчонка тоже как бабочка – любит свободу, бьется в чужие окна и улетает. Сколько она проживет, не знаю. Но проживет свободной, это точно. Хорошо, что я ее встретил. На такое чудо и посмотреть приятно».
Было уже поздно, от сидра, бренди и коньяка голова шла кругом, и мы решили пойти спать. Я уступил Рите свою постель и лег на кухне. Мне плохо спалось, мешали жесткий диван и доширак с коньяком в желудке. Я ворочался, постоянно просыпался, смотрел за окно и снова погружался в дремоту.
За окнами было уже светло, когда дверь в мою комнату заскрипела и я увидел, как гостья, шатаясь из стороны в сторону, топает из моей комнаты в ванную. Я посмотрел на часы: было десять тридцать утра. Когда Рита вылезла из ванной, было уже одиннадцать тридцать. Судя по запаху, она воспользовалась моим шампунем. Я снова задремал – только сейчас смог забыться по-настоящему.
Проснулся я в два часа дня. Выпил всю оставшуюся воду из графина на столе, оделся и нетвердой, но уверенной походкой направился к Рите. Она лежала в постели, уставившись в книгу.
– Привет! – улыбнулась мне она. – Я тут книжку читаю, «Битва призраков». Только дошла до места, где все всех херачат. Представляешь – сто страниц с утра! Оторваться не могу. Я еще почитаю часок, ладно?
– Ладно, – угрюмо кивнул я. – А как ты себя чувствуешь?
– Если честно, погано. У тебя водички нет? Не надо было мешать коньяк и бренди с этой херней, – она кивнула на пустые бутылки сидра на полу. Судя по всему, ночью она несколько раз просыпалась и опустошала их.
– А воду я сам всю выдул… – огорчился я. – Но можно чай заварить. У меня есть молочный улун.
– Кекс! – просияла гостья. – Я вообще чай редко пью, но было время, когда я пила только чай. Именно молочный улун. Несколько месяцев. Так что ему буду рада.
Я побрел на кухню, заварил чай, сделал по две большие кружки мне и гостье. Довольно долго мы угрюмо пили его, не говоря друг другу ни слова. Похоже, Ритина вечерняя гиперсоциальность сменилась утренней необщительностью. Она смотрела в книгу и перелистывала страницу за страницей, остальной мир словно перестал для нее существовать. Я тоже был словно выпотрошенный.
В четыре часа я почувствовал сильный голод – вчерашний доширак по определению не мог меня насытить. Вместо Ритиной готовки хотелось зайти в кафе или поехать к родителям, которые бы меня толком накормили. Я осторожно намекнул гостье, что времени уже много и пора бы идти гулять.
– Окей. Щас, только оденусь. Ты не помнишь, когда ты вчера тащил мою сумку, к ней была прикреплена куртка?
– Какая куртка?
– Черная, кожаная. Десять тыщ стоит. Я ее с утра обыскалась. Не могу понять: мы ее на проспекте посеяли или кто-то в кафе спер?
– Я не помню… По-моему, никакой куртки на твоей сумке не было. Я много раз перехватывался и хорошо помню.
– Значит, в кафе сперли! Эта тварь с волосами, как у меня! Тоже эстелькой красится! Вот и доверяй теперь людям! Поеду к ней, буду скандалить, чтоб вернули. Куртка у меня самая дорогая вещь, кроме ботинок, пожалуй!
Рита быстро переоделась – вместо вчерашних джинсов и топчика надела черное платье в гармошку, черные колготки, состоящие в основном из дырок, и черные шнурованные ботинки на высокой платформе. Перед тем, как выйти, она еще раз заскочила в ванную и на несколько минут встала в одежде под душ. Когда она вышла из ванной, вода текла с платья на пол в три ручья. Рита была полностью довольна: «Кекс! Теперь дышится легче!»
Мы спустились на лифте – лестниц Рита не выносила. У выхода из подъезда нас заметила соседская дочка, которую я когда-то обучал в школе английскому языку. Она встала как вкопанная, глядя на нас расширенными глазами, не смея поверить, что перед ней стоит ее бывший учитель Андрей Вячеславович с мокрой пьяной девушкой. «Реализация программы Госуслуг «Альтушка для скуфа», – подумал я. «Наверное, она подумала, что ты похож на маньяка», – отшутилась Рита, когда мы немного отошли от шокированного ребенка. «Все люди маньяки, только не все это понимают», – хмыкнул я.
На остановке мы сели в разные автобусы, я поехал к родителям, Рита – в центр, искать куртку. Мама встретила меня сама не своя, она беспокоилась, не является ли моя гостья украинской диверсанткой или агентом мафии, спрашивала, не украла ли она мой паспорт, и требовала, чтобы я посмотрел ее документы – есть ли ей восемнадцать. «Береженого Бог бережет. Проморгаешь, а потом хлопот не оберешься». Я не обращал внимания на ее беспокойство, все мои мысли были прикованы к вкусному гуляшу и борщу, стоявшим на столе. Я наелся до отвала – за два дня, даже сам удивляюсь, откуда появился такой аппетит. Потом часок поспал, все-таки ночь была беспокойная. Когда уже стемнело, вышел на улицу. Мы с Ритой договаривались встретиться у меня на квартире не позже одиннадцати вечера, я должен был приехать раньше. Так как предполагалось продолжение попойки, я купил закуску – карбонад. На последнем автобусе приехал на свою квартиру в пол-одиннадцатого и уткнулся в ноутбук, ожидая, когда моя шебутная подруга мне позвонит.
Время шло. Полночь, час, два часа ночи… Рита не возвращалась. В три часа я позвонил ей сам.
– Ой, прости! – закричала она. — Я забыла тебе написать. То есть я написала, но, наверно, не тебе. А кому? Я кому-то написала, что тусуюсь с леди в центре и ночью не приеду. Я точно написала, представляю, как этот кто-то удивится! Мне так стыдно. Я долбоебушек. Ложись спать. Я завтра заберу вещи и перевезу на новую квартиру… Да, я видела в «Лаванде» девушку точно в такой же куртке, как у меня, только помятой! Хотела устроить скандал, да махнула рукой, фиг с ней. Купила на авито точно такую же, за тыщу, кожа – дерьмо, но за тыщу. В ней поеду в Красноярск… Пока, пока. Завтра я приеду! Приготовь вещи!
Еще час я в одиночестве угрюмо поглощал карбонад и запивал молочным улуном – допивать коньяк не хотелось, мой желудок этого бы не перенес. Уснул в своей постели, которая еще хранила аромат Ритиных духов. На этот раз спалось намного лучше, всю ночь мне снились сны.
Утром Рита мне перезвонила. «Я не могу приехать, я после вчерашнего встать не могу. Привези мне мои вещи? Я сейчас у «Каскада» лежу на съемной квартире, буду лежать весь день. Приезжай, я быстро прибегу».
Я собрал ее сумку – среди ее вещей оказался альбомчик с набросками пейзажей, по-видимому, увиденных из окна автомобиля, и гуашь. «Так она рисует! Видно, что артистическая натура», – отметил я. Один из пейзажей был вырван из альбома, этот листок я оставил себе – на память о приключении. Довольно долго пришлось собирать оставшийся после гостьи мусор, в первую очередь многочисленные бутылки из-под сидра, одна была недопитая, ее я опустошил. Медленно и торжественно убравшись за гостьей, как за прошлым, я выехал в центр.
Из-за автобусных пробок я прибыл к торговому центру «Каскад» только через сорок минут. Позвонил Рите – судя по сонному голосу в трубке, она все еще спала после ночной гулянки – и примостился за столик в кафе у входа в «Каскад». Риты долго не было, пока она не пришла, я успел выпить две кружки какао с круассанами. Моя гостья была невесела, говорила, что она снова в прострации и ей завтра надо к психотерапевту. Новая куртка, которую она купила на авито за тысячу рублей, действительно выглядела очень потрепанной. Пить какао со мной Рита отказалась, заявив, что ей хочется одного – спать. «Если еще раз будешь в Омске, звони. Всегда тебя приму», – пригласил я. «Ежу понятно. К кому же мне еще?» – пожала плечами Рита. Мы обнялись, и моя случайная подруга убежала на новую съемную квартиру.
От «Каскада» до моего дома было довольно далеко, но я решил пройтись пешком по набережной. Сияло бабье лето, листья только начинали желтеть, ветер с Иртыша настраивал на бодрый лад. Неожиданное приключение стало для меня подарком, который судьба преподнесла в самый неподходящий день – пятницу тринадцатого. В начале осени на меня повеяло весной, словно огромная бабочка яркой расцветки влетела ко мне в окно, пронеслась по комнате, оставляя на вещах и в воздухе свою пыльцу, и упорхнула на свободу. Сколько живут такие бабочки? Прилетит ли она ко мне снова? Не знаю. Но за одну яркую вспышку весенних чувств, озарившую мою жизнь, я благодарен этой чертовой пятнице.
