Ольга Сульчинская. Смешивая дыханье. Стихотворения

Ольга Сульчинская – писатель, переводчик, редактор, психолог. Родилась в 1966 году в Москве, где и живет по сей день. Публиковалась в журналах «Новый мир», «Октябрь», «Знамя», «Дружба народов», «Иностранная литература», «Этажи», «Формаслов» и др. Автор четырех поэтических книг: «Amor brevis» (Изд-во Руслана Элинина, 2007), «Апрельский ангел» (Art-House Media, 2010), «Волчок» (Воймега, 2013), «69 стежков» (Prosodia, 2023).
Дважды лауреат Международного Волошинского конкурса (2005, 2022), дипломант премии Московский счет (2013), лауреат премии журнала «Новый мир» (2018), участник антологии «Contemporary Russian Women Poets» (Carcanet Press, 2005) и 34-го международного поэтического фестиваля в Труа-Ривьер (Канада, 2018). Стихи переводились на английский и французский языки. С 2010 года работает в журнале Psychologies, ведет частную психологическую практику. 
СМЕШИВАЯ ДЫХАНЬЕ
Стихотворения
1.
Давай мы сядем на метро,
поедем слушать джаз
и снова будем пить мерло,
как пили прошлый раз,
орешки будем грызть, болтать,
на скрученной трубе
шилклопер будет нам играть,
а я прижмусь к тебе,
не так, не так, как прошлый раз,
как будто времени не счесть,
а так, как будто бы у нас
всего полгода есть.
2.
Как будто из воды громадное
крыло выходит стрекозиное,
и ветер хлопает прохладною
полупрозрачной парусиною
и надувает – разгоняется
веселый серф над гладью водною
и небо нежное склоняется
над светлой лодочкой свободною,
и я смотрю прищурясь с берега
на это легкое и вечное,
как будто времени немерено
у нас и лето бесконечное.
3.
Проживаешь жизнь – и она тебе не нужна.
Остаются даты, события, имена,
номера телефонов, почтовые адреса,
фотокарточки, тапочки, времени полчаса…
Проживаешь жизнь – и она уже не твоя.
Остаются любимые, родственники, друзья,
сослуживцы, соседи, сограждане, вся страна,
вся Европа, Америка, Африка… не нужна.
Проживаешь жизнь, и больше тебя в ней нет.
Ты проходишь насквозь, как сквозь пыльные окна свет.
И уходишь в себя, и там, глубоко внутри,
открывается смерть и говорит: «Смотри!».
4.
Похожи горы на коровьи шкуры,
в проплешинах, подпалинах, снегах,
идут они, покорны и понуры,
идут – и небо держат на рогах,
а мы с тобой, беспечные, на лыжах
слетаем вниз по взмыленным бокам,
и пьем тузлук, и снег шершавый лижем,
целуемся и машем облакам.
5.
А возле морга день осенний
так солнцем радостно лучится,
как будто это воскресенье
и не могло беды случиться,
как будто есть еще надежда,
лазейка, выдумка, уловка,
но на покойнике одежда
надета странно и неловко
и все завалено цветами,
к рукам уже не подобраться.
Зато ботинки со шнурками…
И говорят: «Пора прощаться!»,
гроб закрывают осторожно,
несут его в автобус ставить…
И оторваться невозможно.
И ничего нельзя исправить.
6.
Покойник надевает то,
чего при жизни не носил.
Великоватое пальто
«Мешком», «Совсем», «На нем»? – висит.
Он отправляется гулять.
Он снизу смотрит на балкон,
с которого в далекий путь
отправился недавно он.
Он совершенно не такой,
хотя по-прежнему красив.
Помахивает он рукой,
усаживается в такси,
и я хочу его догнать,
и я хочу его спросить…
Я так хочу тебя обнять!
«Опять», «Отнять»,
«Просил», «Простить»,
«Обнять»… И это все не то!
И ты при жизни не носил
такого!… Из последних сил
укатывается авто.
7.
Когда-нибудь когда
сияющие горы
опять увижу я
вершины и просторы
разомкнутых небес
и брызги изо льда
и лыжи подо мной
вздохнут и встрепенутся
и покачнется склон
как обливное блюдце
и нежно запоет
замерзшая вода
и я спрошу: – Ты здесь? –
и ты ответишь: – Да.