В ДРОЖАНЬЕ ПАУТИНОК
Стихотворения
METAMORPHOSIS
Глаза кузнечика, тугие жвалы, грудь
И крылья праздные — им всем найдется дело,
И чудо гибкое не сковано ничуть:
Отжалось от земли, скакнуло, полетело.
И вот уж ветер гонит паруса
Зеленые в необозримом море,
И клинья жесткие легки, за полчаса
До этого косневшие в затворе.
Жить на краю земли, скорбеть, жевать траву,
Нашаривать зрачком себе подобных тварей —
И вдруг увидеть Бога наяву,
Преодолеть отеческий террарий,
Раскинуть крылья, растянуть хитин,
Усвоить имена, даруемые Спасом,
И все это внезапно, в миг един,
Каким-нибудь небесным получасом.
***
Малоопытный стихотворец,
Выбивающийся из сил,
Был помещик и однодворец,
Сам рыбачил, пахал, косил,
И в уездной библиотеке
Не отыщешь его стихов
О невзгоде и человеке,
Жгущем свечи до петухов.
Надо пойло залить скотине,
Но тоска заедает день,
И эпиграфы на латыни —
Точно чуждый худой плетень
Вокруг дома, где смерть бывает,
А жена и сын далеко,
И земля горчит, остывает,
Как вчерашнее молоко.
***
В грустном сумеречном марше
Запестрели сплошь
Бесы меньши, бесы старши,
Умножая ложь,
Сея козни и соблазны
По лицу земли,
Бесы грозны, бесы разны
Сети заплели.
Многоруки, многоглавы –
Но и в полцены
Мусикийские составы
Им не вручены.
Гуд умолкнет многозвучный,
Вслед и комары
Утекут в свой тартар тучный,
В ночь, в тартарары.
TRECENTO
Благовидно, красно и по чину
Упражняется сердце земли:
Авиньонцы собрали крушину,
Генуэзцы рабов привезли.
Под сонетом последнюю точку
В утомлении ставит поэт
И торгует с судьбою в рассрочку
Люботрудный, взыскательный свет.
Но уже, небрегая причиной,
Сквозь кочевья, дворцы, терема
Молчаливою мордой сурчиной
На блудящих взирает Чума
И летит молодым суховеем,
Человеческий лес шевеля,
Над Софией святой, Колизеем,
Над дубовою шкурой Кремля.
***
В ольховом шелесте, в дрожанье паутинок
Тревога слышится – всему один конец,
И лишь сосновый пень безмолвствует, как инок,
Не лжет чернец.
Доверчивый народ под небом светло-серым
Доверил выстоять – на радость и беду –
Дубам-ослушникам и елям-староверам
В одном ряду.
Тут любит зверь нору, гнездо лелеет птица
И есть пристанище уставшему от дел,
И каждая семья дерзает приютиться
Где Бог велел.
По ровной скупости осеннего уюта
Уже холодные морщины пролегли,
И голоса детей доносятся как будто
Из-под земли.
