Родион Белецкий. Перляж. Рассказ

Родион Белецкий – писатель, сценарист. Пьесы Белецкого регулярно ставятся в российских и зарубежных театрах. Сценарист и креативный продюсер сериалов «Восьмидесятые», «Трудные подростки», «Проект Анна Николаевна», «Жена олигарха» и многих других. В 2024 году в редакции Елены Шубиной вышел роман Белецкого «Чужой ребенок».

ПЕРЛЯЖ

Рассказ

– Почему столько пыли? — Андрей Иванович, крепкий сорокалетний мужчина, смотрел на свой палец, коим он только что провел по поверхности стола для дегустации.
– Здесь все очень… старое, — сказала жена Маша.
– Но убирать-то надо.
Маша не ответила. Повернулась к экскурсоводу.
– Посмотрите на перляж! — сказал экскурсовод с красным лицом. — Игру пузырьков в игристом вине!
Экскурсовод держал полный бокал за ножку и жадно его разглядывал.
Андрей Иванович почувствовал, что по ногам пробежал холод. Впервые за год надел шорты и уже жалел об этом.
Экскурсовод сделал глоток, закрыл глаза, задержав вино во рту. Экскурсанты постарались повторить.
Андрей Иванович, который всегда старался противопоставить себя толпе, обошел пыльный стол, увидев на углу бутылку коньяка.
– Можно? — спросил он ассистентку экскурсовода.
Та недовольно кивнула.
Под рассказ экскурсовода про послевкусие Андрей Иванович выпил рюмку — словно шаровую молнию проглотил. Очень тяжело пошло. Не замедлил повторить. Потом еще.
– Гармоничный вкус! — сказал экскурсовод. — Гармонию не пропьешь!
Это была шутка. Все, кроме Андрея Ивановича, засмеялись, а он снова выпил…

Когда все потянулись в подвалы винного завода, Андрей Иванович был уже хороший. Маша это заметила, поджала губы.
– Перляж, — сказал ей Андрей Иванович и засмеялся. — Перляж.
Жена затерялась среди экскурсантов, делая вид, что она не с ним.
Андрей Иванович немедленно обиделся, отстал от группы, отвернулся, уставившись в бетонную, бугристую стену. Постоял, выпятив губу. Когда повернулся, никого в огромном зале уже не было. Был только он — перед бесконечными рядами пыльных бутылок.

Ситуация была интересная. Андрей Иванович посмотрел вверх, по углам, в поисках камер. Он уже понял, что в этом подвале развяжет по-крупному. Вино его не интересовало. Коньяк бы подошел. Андрей Иванович шагал неторопливо вдоль бутылок, как адмирал вдоль ряда матросов. Глядя на пыльные бока свысока, с позиции силы. Любую мог бы сейчас откупорить. В кармане шорт лежал складной нож.

Этикетки были одинаковыми, желтоватыми, словно из старой газеты, и надписи на каждой от руки. Андрей Иванович навел резкость. Было что-то странное в этой батарее. Во-первых, бутылки были наполнены неравномерно. Некоторые — под горлышко, другие — словно порядком кто-то из них отпил.
Андрей Иванович замедлил шаг, присмотрелся. На каждой этикетке было написано имя, фамилия, отчество. И год, с числом и месяцем.

Волосы на голове Андрея Ивановича собрались шапочкой, что случалось всякий раз, когда он очень сильно удивлялся. Или пугался.
На этикетке одной из бутылок он увидел имя своего сына: «Ефрем Андреевич Царьков». Фамилия, которой Андрей Иванович гордился. Имя редкое «Ефрем». И точная дата рождения. Андрей Иванович был не из тех отцов, что не помнят дни рождения своих детей. Хотя бы потому, что в этот день он имел легитимную возможность прочитать сыну дополнительную нотацию. Бутылка сына была почти полной.

Дальше лежала бутылка его жены. Год рождения, имя, все сходилась. Бутылка полная лишь наполовину. Все верно. Полжизни она и прожила.

Андрей Иванович почему-то не удивился, но бросился искать свою собственную тару. Должна была быть где-то здесь. Попалось несколько бутылок знакомых и коллег по работе. Он поворачивал бутылки, чтобы лучше рассмотреть этикетки и стекло неприятно терлось о стекло. Андрей Иванович не мог поверить, что его бутылки здесь не было. Он очень разволновался.

Он вгляделся в очередную этикетку и возмутился, задышал. Племянник, гнида Аркадий, отсудивший долю в квартире сестры. И тот имел свою посудину.
– Отдохнешь! — нагло говорил ему племянник.
Недолго думая, Андрей Иванович смахнул бутылку на пол, и та разлетелась на куски. Красное вино расползлось лужей, красным забрызгало ему голые ноги.
– Отдохнешь! — сказал Андрей Иванович.

Дальше по курсу был склад пустых бутылок — все это были покойники. Пыльные горлышки смотрели в потолок. Андрей Иванович вынул парочку из общей батареи, убедиться. Все верно. Даже Наполеон там оказался — бутылка из-под шампанского. Андрей Иванович перебирал пустую тару с опаской. Боялся найти себя.

Не нашел, вернулся к бутылкам с вином. Решил еще раз пройти ряд со вниманием и, вуаля, обнаружил бутылку со своим именем. Андрей Иванович взял ее в руки с нежностью, как ребенка. Вина внутри было на донышке.

Ноги перестали держать Андрея Ивановича, и он бухнулся на каменный пол, сел, прямо в светлых, новых шортах. А ведь он строил планы, был полон надежд. Андрей Иванович не хотел плакать, но слезы полились сами, не спрашивая. Он спал до двенадцати! Стриг ногти на ногах по два часа! Бездарно, неумно расходовал вино жизни, буквально расплескал его напрасно.
– Блин! — сказал Андрей Иванович заплаканным голосом. И глубина подвала ему ответила:
– Блин! Блин!
Андрей Иванович с отчаянием смотрел на бутылку в своих руках. Вино переливалось внутри от горлышка ко дну. И было его совсем мало.
«Зачем ждать? Мучиться? За квартиру платить?» — спросил он сам себя. Открывая ножом бутылку, Андрей Иванович уже не имел никаких сомнений. Покончить с глупым существованием, все, и баста! Раскрошившаяся пробка полетела на пол. Запрокинув голову, он залпом допил вино из бутылки. Жуткая кислота. Как его характер. Допил и тут же пожалел. Можно было ведь еще немного пожить… Но было уже слишком поздно.
Андрей Иванович без чувств повалился на каменный пол.

– Вставай, дурак! — громко сказала его жена в темноте.
– Нет, — ответил удивленный Андрей Иванович и открыл глаза.
Он лежал на полу. Все группа экскурсантов стояла вокруг и смотрела на него сверху вниз.
– Как стыдно! — сказала жена Андрея Ивановича тихо.
– Это нормально! — вступился экскурсовод. — Почти каждую экскурсию такое случается. От нашей продукции сложно отказаться!
Экскурсовод с дружелюбием подал Андрею Иванович руку и тот, сидевший на разлитом племяннике, вскочил, словно и не пил вовсе.
– На выход, — сказал экскурсовод с улыбкой, — а выход у нас через зал портвейна!
Прежде чем последовать за женой, Андрей Иванович оглянулся на бутылки. Никаких имен. Этикетки черные с золотым. Вино «Прохлада». Что это было? Страшный сон?
– Пошли! — сказала жена, боясь, что он снова останется. И Андрей Иванович послушно затрусил за группой.

Он не заметил, что желтая этикетка с его именем намертво к приклеилась подошве сандалии. Дата смерти на этикетке еще не проступила.