Леонид Костюков. Невозможная котлета

Леонид Костюков — поэт, прозаик, критик. Родился в 1959 г. Окончил механико-математический факультет МГУ и Литературный институт. Публиковал статьи, эссе, стихи, прозу в толстых журналах «Арион», «Вопросы литературы», «Дружба народов», «Знамя», «Иностранная литература», «Интерпоэзия», «НЛО», «Новая юность», «Новый берег», «Новый мир», «Октябрь» и др. Лауреат премии «Дружбы народов». Победитель сетевого литературного конкурса «Улов» (весна 2000). Шорт-лист Премии имени Юрия Казакова (2000) и «Московский счет» (2009).

НЕВОЗМОЖНАЯ КОТЛЕТА

Эссе

Есть такой анекдот-диалог:
– А это что еще за рожа?
– Зеркало, товарищ министр.
– Знаю, знаю. Тарковский.
Вот стоит только ляпнуть про поэзию как искусство невозможного, сразу в ответ: знаем, Адамович. Да. Или нет. Или не совсем. Я много лет бойко пересказывал базисную статью Георгия Викторовича, пока мне не намекнули, что я излагаю скорее что-то свое. Вкратце.
Нормальная котлета есть. В московском сетевом кафе нам с вами подадут именно ее. В вокзальном буфете вдали от столиц — что-то более кустарное, может, и вкуснее. Но у нас так или иначе есть образец.
Нормального стихотворения нет. Оно возникает и обособляется в том числе благодаря нарушениям (несуществующей) нормы. Ну, да — вдохновение, особое состояние, не присущее автору имманентно (это такое слово). А если плюнуть на эти утомительные тонкости, в кадр попадают десятки тысяч поэтов, бодро извлекающие из мозгов миллионы стихов в год. То есть либо искусство невозможного, либо искусство возможного, середины нет, третьего не дано. А пока мы все делаем понятный выбор при понятном условии, приглядимся к процессу книгоиздания.
Издать книгу на бумаге никогда не было так легко. Цена вопроса — нормальная кофемашина. Без выпендрежа, конечно, еще дешевле, но так как все мероприятие идет по ведомству выпендрежа в хорошем смысле слова, то давайте цветную обложку.
Что может быть легче? Правильно — интернет-издание. Захотел, отобрал тексты… да вот книга и готова.
Для сравнения — при большевиках было три издательства на Москву, запредельными тиражами (с такими же гонорарами) публиковались Ваншенкин, Долматовский и Щипачев; такими же тиражами не публиковались Бродский, Аронзон и Вс. Некрасов. Молодому поэту оставалось утешаться компанией, в которую он попадал заочно и автоматически.
А вот сейчас я скажу ровно то, что скажу. Советское книгоиздание, сводящееся к череде невозможностей, хорошо отражало базовую невозможность поэзии. А сегодняшнее книгоиздание-лайт — модель бытования возможной поэзии. Безразмерность и доступность как снаружи стихотворения, так и внутри.
И что? И (см. выше) ничего. Просто наблюдение. Без оргвыводов.